Граф Мельгоза

Материалы о воде / Текучая Вода / Граф Мельгоза

Страница 2

— Царицей Саванн?

— Да.

— Я часто слышал разговоры индейцев об этом странном создании, которое они считают почти что гением зла и о котором рассказывают самые фантастические и неправдоподобные истории, но, признаюсь, теперь почти не сомневаюсь, что донна Эмилия Сальдибар и Царица Саванн одно и то же лицо.

— Впрочем, я ничего не утверждаю, только повторяю то, что рассказывают.

— Как может быть, что вы, друг дона Аннибала, не знаете этого достоверно?

— Повторяю еще раз, что дон Аннибал скрывает роковую тайну и если случайно при нем говорят об этом странном существе, он сейчас же изменяет тему разговора, предоставляя каждому делать более или менее вероятные предположения.

— Очень хорошо! — отвечал охотник. — Благодарю за объяснения, кабальеро, но клянусь, что я сумею узнать правду от дона Аннибала или, в случае его отказа, от самой виновницы.

— С вашего позволения, кабальеро, я бы не советовал этого. Я не имею права ни останавливать вас, ни подстрекать. Однако, если вы позволите дать вам совет в таком важном деле, я скажу: проникать против желания в тайны, особенно когда они вас не касаются, — неосторожно.

— Благодарю за совет, кабальеро. Но, — сказал он, вдруг меняя тон, остановив лошадь и прикладывая правую руку к глазам, чтобы защитить их от лучей солнца, — кто там едет внизу?

— Где? — спросил граф, останавливая и свою лошадь.

— Там, против нас, всадник, летящий во весь опор.

— Действительно, — сказал граф. — Теперь я начинаю различать его среди облака пыли. — Гм! — пробормотал канадец, заряжая ружье. — Если он один — хорошо. Но на всякий случай нужно принять меры предосторожности.

— Что вы делаете?

— Видите, я приготовляюсь к визиту.

Между тем, всадник быстро приближался к испанцам. Скоро стало возможным различить по костюму и упряжи, что это мексиканец.

На скаку этот человек делал знаки с целью, по-видимому, привлечь внимание путешественников и заставить их ехать к нему навстречу.

— Э! — сказал вдруг граф. — Я не ошибаюсь. Разрядите ваше ружье, кабальеро, это один из моих пеонов. Какая причина заставила графиню отправить ко мне гонца?

— Мы ее узнаем, — отвечал канадец, опуская свое ружье и двигаясь вперед, — так как через пять минут соединимся с ним.

Действительно, через несколько минут всадник присоединился к ним.

Это был пеон с загорелым лицом и коренастым телом. Он был хорошо вооружен и сидел на степной лошади, с которой не может сравниться европейская.

Подъехав к своему господину, он остановился и, почтительно поклонившись графу, вынул из-за пояса мешочек из кожи опоссума, а из него письмо, которое и подал графу.

Тот взял письмо, но прежде чем его вскрыть, посмотрел с плохо скрытым беспокойством на пеона и сказал ему:

— Разве в гасиенде произошло что-нибудь новое, Диего Лопес?

— Ничего, mi amo, по крайней мере, я не знаю!

— Здорова ли сеньора?

— Да, но узнав от посла, отправленного вами из Леон-Викарио, что вы. вероятно, не останавливаясь проедете в гасиенду, она дала мне это письмо и приказала спешить.

— Хорошо! Диего Лопес, ты не обманываешь меня?

— Клянусь раем, сеньор, я сказал вам правду!

— Хорошо, подожди.

Затем, повернувшись к канадцу, он спросил:

— Позволите?

— Письмо, полученное при таких обстоятельствах, должно быть важным, сеньор. Читайте его без промедления.

Тогда граф сломал печать и начал читать письмо. Но едва пробежал он глазами несколько строк, брови его нахмурились, а лицо покрылось смертельной бледностью.

— Что с вами, сеньор? — спросил его с любопытством охотник. — Вы чувствуете себя больным, или это письмо принесло дурную новость?

— Ни то, ни другое, кабальеро, — отвечал граф, делая усилие вернуть свое хладнокровие, — благодарю вас. Это письмо напомнило мне число, которое я не забыл, — увы, — сказал он, — это невозможно, — но которое я, может быть, в данных обстоятельствах пропустил бы. Вместо того, чтобы проводить вас в Леон-Викарио, я должен остановиться в гасиенде. Вы расположены принять мое гостеприимство или желаете в сопровождении Диего Лопеса продолжать свой путь до города?