Глава 3
Страница 3

– Не слишком хорошо.

В комнате воцарилось молчание. Наконец он спросил, хоть и говорил себе, что не следует этого делать:

– Вы помните, что произошло?

Она утвердительно угукнула и начала объяснять:

– У них были бумаги от Dottore Семенцато из музея. – Брунетти кивнул, ему были знакомы и человек, и фамилия. – Я их впустила. Потом это… – голос изменил ей, она сказала: – Началось это.

– Они что-нибудь говорили?

Ее глаз закрылся, и она долго лежала молча. Брунетти не мог понять, пытается ли она вспомнить или решает, говорить ли ему. Прошло так много времени, что он подумал, что она снова заснула. Но наконец она сказала:

– Велели мне не ходить на встречу.

– На какую встречу?

– С Семенцато. – Ага, значит, это не ограбление.

Он промолчал. Нельзя было подталкивать ее, еще рано.

Более низким и вялым голосом она продолжила рассказ:

– Этим утром, в музее. Керамика на китайской выставке. – Последовала долгая пауза, она старалась удержать глаз открытым. – Они знали про нас с Флавией.

После этого ее дыхание замедлилось, и он понял, что она снова спит.

Он сидел, наблюдая за ней, и пытался вникнуть в то, что она сказала. Семенцато возглавлял музей во Дворце дожей. До открытия отреставрированного палаццо Грасси этот музей не имел себе равных в Венеции, и Семенцато был главным музейным директором. Может, таковым он и остался. В конце концов, Дворец дожей осилил выставку Тициана; а в палаццо Грасси в последнее время не выставлялось ничего значимее Энди Уорхола и кельтов, причем обе экспозиции были продуктом «новой» Венеции, скорее плодом рекламной шумихи, чем серьезного изучения искусства.

Брунетти припомнил, что лет пять назад Семенцато помогал организовывать выставку китайского искусства и что Бретт Линч служила посредником между городскими чиновниками и китайским правительством. Он посетил экспозицию задолго до того, как встретил Бретт, и до сих пор не забыл некоторых экспонатов: терракотовых солдат в натуральную величину, бронзовую колесницу, декоративные доспехи, сделанные из множества находящих одна на другую нефритовых пластинок. Были там и картины, но ему они показались неинтересными: плакучие ивы, бородатые люди, все те же старые хрупкие мостики. Фигура солдата, однако, поразила его, и он вспомнил, как неподвижно замер перед ней, изучая лицо и угадывая в нем преданность, храбрость и честь – общечеловеческие достоинства, объемлющие два тысячелетия и полмира.

Брунетти встречался с Семенцато по различным поводам, и тот произвел на него впечатление интеллигентного обаятельного человека с налетом манерности, которую люди приобретают на публичных постах. Коренной венецианец, Семенцато был одним из нескольких братьев, занимавшихся кто искусствоведением, кто торговлей предметами искусства.

Поскольку выставку устраивала Бретт, можно было предположить, что она посетит Семенцато, снова приехав в Венецию. И невозможно было предположить, что некто попытается помешать этой встрече и зайдет так далеко в своих попытках.

В палату без стука вошла санитарка с кипой простыней в руках и попросила его подождать в коридоре, пока она будет купать пациентку и менять белье. Очевидно, синьора Петрелли поработала с персоналом больницы, следя, чтобы конвертики, bustarelle, попадали в нужные руки. Без «подношений» в этой больнице для пациентов не делалось ничего, и даже с ними кормление и купание больных часто ложились на их родственников.

Он вышел из палаты и встал у окна в коридоре, глядя на центральный двор, который изначально был частью монастыря XV века. Напротив он видел новый корпус, строительство и открытие которого сопровождались невероятной публичной похвальбой – лучевая терапия, новейшие технологии, самые знаменитые врачи, новая эра в охране здоровья задавленных налогами граждан Венеции. Денег не жалели; здание вышло чудом архитектуры, его высокие мраморные арки были современным отражением изящных арок на площади Санти-Джованни-э-Паоло, которые вели в главный корпус больницы.

Церемония открытия состоялась, были речи и пресса, но здание так и не стали использовать. Ни вентиляции, ни канализации. И никакой ответственности. То ли архитектор забыл внести их в исходные чертежи, то ли строители не установили их там, где они должны были быть. Очевидность состояла в том, что никто не понес наказания, а канализацию придется проводить в готовом здании за безумные деньги.

Брунетти понимал, что это было запланировано с самого начала, задумано так, что компания не только получит контракт на постройку нового корпуса, но затем и работу по разрушению построенного, чтобы провести канализацию.

Плакать или смеяться? Строение было заброшено и не охранялось после открытия, таковым не являвшегося, и вандалы уже разбили и попортили часть оборудования, поэтому больница теперь платила охранникам за патрулирование пустых коридоров, а больных, которым требовались лечение и процедуры, посылали в другие больницы, или просили их подождать, или же обратиться в частную клинику. Брунетти уже не помнил, сколько миллиардов лир извели на это. А санитаркам, чтобы они меняли простыни, приходилось давать взятки.

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Ремонт водопроводного оборудования и профилактические работы
На протяжении всей жизни человеку приходится сталкиваться с поломкой водопроводного крана, вентиля, смесителя, прорывом и замерзанием труб и другими неожиданностями. В городе эту проблему можно реш ...

ГАЗОВЫЕ ВОДОГРЕЙНЫЕ КОЛОНКИ
Газовые водогрейные колонки представляют собой прямоточные газовые нагреватели. Широкую популярность они приобрели еще в прошлом веке, но и в наши дни их используют почти повсеместно. Газовые вод ...

Выбор теплообменника
...