Чистая вода

Материалы о воде / Чистая вода / Чистая вода

Страница 37

— Мне бы хоть чуточку тех деньжищ, что прошли через мои руки за эти годы,— пьяно бормотал Карл.— Не умел я с ними обращаться. Не сумел скопить… Эх, Юн-простота, где тебе представить, через что я в жизни прошел!

— А что случилось? — обычно спрашивал Юн.— Куда они делись, кроны-то?

— О-о-о…

Этим стоном обозначалось море неприятностей, именуемое жизнью, где свирепствуют такие силы, что людям приходится совершать невообразимые глупости.

Но, хотя Юн и знал Карла так близко, в его обществе он напрягался — что-то здесь было не так: перекрыл старый разваливающийся сарай новенькой блестящей крышей за сорок тысяч крон; покрасил половину одной стены дома и бросил; писал длинные жалобы в фонд помощи жертвам стихийных бедствий, что орлы таскают у него овец (хотя они просто ломали шеи в горах, потому что Карл не следил за скотиной); у него был трактор, который приходилось парковать на горке, чтобы потом завести, и машина, слишком роскошная для того, чтобы хоть раз вывести ее из гаража. Наверняка эти маневры в ежедневной борьбе за хлеб насущный были не хуже и не лучше того, что делали все островитяне. Но Карл настаивал на том, что груде досок, именуемых сараем, нужна эта золотая крыша, а несколько мазков зеленой краски искупают все заботы о доме, и Юну делалось неловко — наверно, слишком напоминало темные стороны его собственной натуры. А теперь вот Карл под проливным дождем копает картошку, на месяц позже соседей, и еще будет убеждать Юна, что в октябре было рано, ботва еще стояла.

— Да,—сказал он, когда Юн доковылял до него.— Осень взяла свое и в этом году.

Юн согласно кивнул. Потом окинул взглядом составленные штабелем полные и полупустые ящики с картофелем и раскатившиеся по земле мокрые клубни.

— Ну что скажешь, Юн? В этом году ты тоже со мной? В мои годы по горам не полазишь, особенно в одиночку.

— Не полазишь.

— Взгляни! — Он откусил кусок от картофелины и сплюнул. Внутри клубень был желтый, как желток.— Чудно: такая отличная картоха среди этого дерьма.

— Да.

— Так что скажешь, Юн? Юн прокашлялся.

— Я думаю, надо платить мне за это,— сказал он и спрятал руки за спину, чтобы не казаться воинственным.

— Платить? У тебя же пособие! Это правда, тут не поспоришь.

— И никогда раньше я тебе не платил!

— Не платил.

— А теперь что стряслось?

— Не знаю… Но я подумал: вдруг ты мне заплатишь? Крестьянин недоверчиво посмотрел на него. Запустил картофелиной в стену силосного бункера, и она расплющилась всмятку.

— Никто не требует денег за то, чтобы искать овец,— зло сказал он.— Так?

Да, Юн вынужден был признать, что это полная бессмыслица, но все-таки…

— И никто не платит за это, да? –Да.

— Ну так что?

— Значит, не заплатишь.

Пока шли переговоры, Юн в основном смотрел в землю. А теперь бросил взгляд в сторону, на поля.

— Все как всегда,— промямлил он и почувствовал тяжесть во всем теле: видно, действие таблеток еще не кончилось.

— Что ты сказал?

— Все как всегда. В прошлом году и в позапрошлом. И в этом помогу.

Карл тяжело кивнул: вот развел тут философию…

— То-то,— сказал он мрачно.— Значит, договорились?

А что будет на следующий год? Юн вздрогнул. Нравится ли ему делать одно и то же из года в год? Кое-что нравится. А как он в городе приживется? Юн снова вздрогнул, выдернул из жижи сапог и собрался уходить. Но Карл считал нужным еще поговорить, чтобы смягчить впечатление от неприятной беседы.