Чистая вода

Материалы о воде / Чистая вода / Чистая вода

Страница 20

Он вертел в руках ее фотоаппарат и делал вид, что не слышит, как она костерит погоду. Только сказал: «Дальше», когда она притормозила у большого хутора. Марит нехотя подчинилась.

Кругом все было черно: что ночь, что небо, нигде не светилось ни окна, ни лампы. Чем дальше они ехали, тем хуже становилась дорога. Последний отрезок пути, вниз под горку и через перелесок, они едва одолели. Журналистка несколько раз останавливалась, но куда денешься, тут не развернуться, а Юн все «дальше» да «дальше».

Когда они наконец добрались до цели, Юн принялся медленно и обстоятельно рассказывать, как теперь разворачиваться, чтобы не сдавать в темноте задним ходом по мокрым камням. Все объяснив, он остался сидеть в машине, не собираясь, похоже, из нее вылезать. Марит избегала его взгляда.

— Боишься,— сказал он. И с удовлетворением увидел, что она закусила нижнюю губу. То-то: здесь его мир, единственная точка на земле, где он всесилен.

— Не надо было мне ехать сюда,— выдохнула она.

— Да уж,— ответил Юн.— Не надо было.

Они слышали, как стучит по крыше дождь. Ее руки с накрашенными ногтями крепко сжимали руль, а взгляд ни на секунду не отрывался от дворников, тщетно боровшихся с потоком воды.

— Я пленница, правильно понимаю?

Понимать происходящее следовало как попытку Юна пошутить, но этого он ей не объяснил и вообще ничего не ответил. Ему так редко выпадал шанс пустить в ход царственную властную улыбку, отточенную долгими часами упражнений перед зеркалом, что Юн хотел растянуть удовольствие подольше: она не действовала ни на Элизабет, ни на кого из знакомых, только на новенького. И Юн наслаждался.

— Я этого не выдержу,— сказала она.— Уже сделай что-нибудь.

Юн молчал.

— Чего ты хочешь? — закричала она.

Он открыл рот, но тут же закрыл его и еще немного посидел молча. Потом с достоинством переложил фотоаппарат ей на колени, распахнул дверцу и вылез. Она резко потянулась и тут же заблокировала машину изнутри. Стала разворачиваться, но не сумела. Тыркнулась вперед, назад, но в конце концов опустила стекло и стала слушать команды Юна. Под его диктовку машина развернулась, но вдруг дернулась и остановилась. В окно он видел, что журналистка в немом ужасе уперлась лбом в руль.

— Не надо бояться,— сказал он.

Она встрепенулась, завела мотор и газанула вниз по взгорку.

Юн не был дурным человеком. Он держал в своих руках жизнь этой женщины, но не оборвал ее. Даже пальцем не тронул Марит. Власть нужна ему не для того, чтобы делать зло. В своих снах, где все его деяния были значительны и исполнены смысла, он совершал добрые поступки, одаривай нуждающихся, защищал слабых, освобождал пленников из темниц — вообще-то все томились в неволе, за зримыми или незримыми решетками. Тот вечер закончился сказочно.

Когда он вошел, Элизабет сидела одна и вязала. Он вытер волосы полотенцем.

— Кто тебя подвез? — сразу спросила она.

— Ханс,— ответил он, повысив голос. Включил камеру и поймал в объектив Элизабет.

— Убери,— сказала она.— Ты же знаешь, я этого не люблю.

Он засмеялся, продолжая снимать.

— Юн! — прикрикнула она.— Я не знаю, что сейчас сделаю.

— И не делай,— откликнулся он.— Сиди тихо и вяжи.