Чистая вода

Материалы о воде / Чистая вода / Чистая вода

Страница 64

— Ты ждешь кого-то? — спросил Германсен. Элизабет в толпе не было.

— Нет,— ответил Юн. И они въехали на паром.

Из гостиничного номера были видны город и порт. То, что в отцовы дни было скопищем причалов и красных пакгаузов на сваях, сейчас разрослось в настоящий бетонный Клондайк с автозаправками и широкими улицами, мотоциклами и американскими туристами с круизных судов — и все это благодаря рыбе и траулерам. Дома поднимались как на дрожжах, заводики по производству рыбного филе росли через каждый метр. А теперь обнаружили нефть, и появились новые люди, новые больницы, новые дома, вертолетная площадка и специализированные магазины, среди которых немало диковинных.

Так что когда Германсен зарывался в свои бумаги, Юн давал голове передышку и наблюдал за жизнью современного прибрежного города, готовящегося к Рождеству. Каждый день шел снег. На борт рейсовых корабликов поднимали елки и ящики пива, жители островов везли домой покупки и подарки. Под огромными мощными прожекторами люди готовили к зиме лодки: отмывали их, смолили. У мола виднелась новенькая нефтяная платформа, а на заднем плане — величественные синие горы на острове, едва различимые в бледном свете зимнего дня.

— Где ты родился? — спросил полицейский, наверно, уже в шестой раз. Сколько времени длилось их общение, столько же Юн молчал о своих личных обстоятельствах. Арест он воспринял с облегчением: словно спустили курок, который долго держали на взводе, и напряжение разрядилось.

— Здесь написано.— Юн показал на бумагу.

— Знаю, но я хочу услышать от тебя. Мне же надо тебя разговорить: ты как немой. Тут сказано, что ты родился дома.

— Да.

— В то время на острове было так принято?

— Не знаю.

И пошло-поехало: когда крестили, когда отдали в школу, конфирмация, дни рождения родителей, чем они занимались, когда умерли, Элизабет и все этапы ее несуразно складывающейся жизни.

О Лизе говорили мало. Когда Юн замыкался в себе, Германсен возвращал его к действительности, расспрашивая об острове и местной жизни. Хотя Юн не всегда видел связь между событиями, зато он был настоящий кладезь слухов и историй и выкладывал все подряд, не исключая и такие подробности, о которых сообщают только спьяну или чтобы навредить заклятому врагу.

— Так ты считаешь, что полевой пожар, перекинувшийся на рыбзавод на Нурдёй,— на самом деле поджог?

Этого Юн так прямо не говорил.

— Выходит, сам Заккариассен и поджег?

История с пожаром случилась много лет назад, и подробности забылись.

— Зачем ему поджигать?

— Пф-ф. Ему было много,— фыркнул Юн.

— Чего много?

— У него было два завода, оба напичканы дорогой техникой. А рыба кончилась.

— Гм. А ты уверен, что поджог — его рук дело?

— Нет.

Полицейский считал полезным время от времени ошарашивать Юна неожиданными вопросами. К примеру, когда Юн увлекся, рассказывая охотничью байку, и вдруг против обыкновения разговорился, Германсен невпопад спросил, играет ли он на музыкальных инструментах.

— Нет,— буркнул обескураженный Юн.

— Но ты любишь музыку? –Да.

— Я обратил внимание на твои пластинки. Если хочешь, можем привезти их — здесь наверняка проигрыватель найдется.