Чистая вода

Материалы о воде / Чистая вода / Чистая вода

Страница 62

— Это моя сестра. Ты ее видел?

— Я же сказал, что никого не видел! Когда я пришел, здесь не было ни души. Я просто хотел поговорить…

Юн не мог усидеть на месте. Он вывалил на стол содержимое одного из ящиков холодильника и лихорадочно перерыл его; изорвал, листая впопыхах, записную книжку и бумажки с записями у телефона; проверил каждый уголок, где сестра могла бы оставить ему записку. В окно он увидел, как две шпалы света переваливают через взгорок у большого хутора. Затем они сместились вниз, уперлись в Юна, и косо летящий снег заштриховал их.

— Входите,— громко, почти с облегчением, пригласил Юн, едва раздался стук в дверь.

В комнату шагнули ленсман и тот человек, что ехал с ним в машине. Глубокая морщина прорезала лоб незнакомца от уха до уха. Теперь Юн видел, что во взгляде его черных глаз нет ничего угрожающего. Он не был ни дружелюбным, ни враждебным — он был проницательным, поскольку проникал в самую суть вещей.

Юн сел. Дурак журналист его больше не интересовал. Исчезновение Элизабет не беспокоило. Зуд, мучивший душу в последние месяцы, прошел. Он наконец добился того, чего хотел: не спонтанных истерик, но настоящей планомерной работы.

Незнакомец оказался сотрудником столичной криминальной полиции Германсеном.

— Мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной в город,— сказал он Юну— Там мы спокойно поговорим в гостинице.

— А здесь нельзя остаться? — поинтересовался Юн.

— Это арест? — спросил журналист.

И ему тут же пришлось снова достать свое удостоверение. Но Германсен, в отличие от Юна, проявил к документу живой интерес, оставил его у себя и разыграл целый спектакль, выясняя, как журналист так быстро добрался сюда и зачем. Газетчик ответил, что сюжет ему подкинули коллеги, но в детали не вдавался. Только сообщил наставительно, что в таких медвежьих углах слухи распространяются мгновенно.

Но полицейскому недостаточно было ссылок на устный телеграф — ему требовались источники, факты, подробности деревенских пересудов. Кроме того, он хотел знать, что именно люди думают об этом деле и как воспринимают его. Оказалось, что Германсена прислала Марит. Понятное дело.

— Вы пришли пешком? — спросил журналиста полицейский.— Я не видел машины.

Журналиста рассмешило, что ему снова задали этот вопрос, но веселость его тут же прошла.

Все это время ленсман стоял у двери, скрестив руки на груди. Дождавшись, когда Германсен закончит разговор, он посоветовал журналисту пойти и вызвать себе такси с большого хутора.

— Так вот телефон,— кивнул газетчик в сторону аппарата.

— Да тут идти два шага,— ответил ленсман.

— Элизабет в курсе,— сообщил Германсен, когда они остались одни. Юн пошел искать сумку. Она была уже собрана для переезда, он только положил сверху зубную щетку.

Полицейский озирался в пустом доме, ожидая, пока Юн закончит перед уходом необходимые дела: высыплет золу из поддона в компост за домом, бросит в печку три брикета угля и откроет заслонку. Когда прогорело, Юн прикрутил вентиль почти до конца, проверил, выключены ли конфорки на плите, и погасил свет. Потом надел копенгагенскую куртку.

— Вы переезжаете?

Юн кивнул.

— А это почему не берете?