Чистая вода

Материалы о воде / Чистая вода / Чистая вода

Страница 70

По колено в снегу они спустились вниз. Снег не чистили несколько дней — занесло и причал у темно-зеленой воды, и лодки. Ворота в солильню были заперты, но Юн отомкнул замок ножом. Они прошли через сарай для шкерки, поднялись наверх, в бондарню, сквозь запахи и образы прошлого дошли до окна на юг и выглянули в него.

— Красота,— сказал полицейский.

Внизу громоздилось заваленное снегом старье: бочки и ржавые поддоны, ободранные стоянки ярусов, груды шестов для вешал и рыбоделы. Мол и стесанные белые острова лежали в черной воде моря, отороченные пеной. Облака висели высоко и в то же время близко, как театральные кулисы, и вместе с тонкой снежной пеленой образовывали огромную стеклянную крышу. Мимо медленно пролетали гаги.

— У них нет даже приличной фотографии Лизы,— кипятился Германсен.— Можешь себе представить?

— Есть. Они не захотели показывать ее тебе.

— Все равно. Похоже, они и при жизни не желали ее видеть, а теперь рады раз и навсегда вычеркнуть из памяти. У меня по ходу дела обычно складывается образ жертвы, но в этот раз никак не получается, просто беда.

Юн не любил подобных лирических отступлений; ему не нравился низкий проникновенный голос полицейского и то, что он своими черными глазами с восторгом и интересом смотрит вдаль, как обычный турист, тогда как ему

нужно охватить сейчас судьбу человека во всей ее полноте. Нет, Юну не нравилось здесь.

— Холодно,— сказал он, поеживаясь.— Пойдем?

— Нет, пока не пойдем. Германсен и не думал торопиться.

— А эта дверь куда?

Он показал на дверь в обращенной к острову стене, она вела к слуховому окну: прежде здесь с помощью лебедки тянули ваеры, когда надо было загонять под вешала вагонетки, чтобы сгружать в них сушеную рыбу. Полицейский открыл засов и распахнул дверь.

— Идеальное тайное укрытие,— сказал он.— Наверно, отсюда вы следили за ее отцом?

Что за дверь? Юн не помнил. Он оттолкнул полицейского и сам посмотрел на хозяйский дом, возвышавшийся на взгорке напротив. За занавесками неясно виднелись елка и какие-то тени, спешившие по делам. На втором этаже можно было даже различить узор на обоях — он узнал Лизину детскую…

— Кто этот старик? — спросил полицейский прямо у Юна над ухом.

— Бондарь.

Старик втащил в прихожую хозяйского дома ящик с рыбой и запер за собой дверь. Юн мысленно перебирал страницы тягостных воспоминаний.

— Юн, ты вообще не любитель говорить, но сегодня из тебя слова не вытянешь. Тебя что-то мучает?

— Ничего.

— Юн, да что с тобой?! Расскажи-ка мне о чердаке. Для чего нужны инструменты? Вот, например, этот нож.

— Клипфискный.

— А это что?

— Кухтыль. Раньше бочки использовали как буи.

Но Юн по-прежнему был далеко. Он видел, как Лиза в своей комнате встала с дивана и подала ему знак «я не могу прийти»…

— Пойдем прогуляемся,— приказным тоном произнес Германсен.

Они спустились, вышли на причал, постояли немного в снегу.

— Ферма по разведению рыбы — вон там — тоже принадлежит Заккариассену?

— Нет, он не хочет рыбу разводить. Это молодых ребят хозяйство.

— Юн, сколько же ты здесь не был?

— Месяц… ну два.

— А до этого?

— Два с половиной года.